Павел КУДЮКИН: «Катастрофического воздействия на рынок труда России кризис не оказал»
По сообщению премьер-министра России Владимира Путина, в 2011 году на программы по снижению напряженности на рынке труда в субъектах Федерации будет направлено около 30 миллиардов рублей. Ситуацию на российском рынке труда комментирует известный российский ученый и эксперт Павел КУДЮКИН.
Представляем гостя:
Павел Михайлович КУДЮКИН родился в 1953 году в Загорске Московской области. Окончил исторический факультет МГУ и аспирантуру Института мировой экономики и международных отношений. С 1986 года активно занимался общественно-политической деятельностью. Содействовал развитию нового рабочего движения – был экспертом оргкомитета по проведению съезда независимых рабочих организаций (в мае 1990 года на нем была учреждена Конфедерация труда), председателем экспертного совета Объединения профсоюзов России «Соцпроф». В 1991–1992 годах работал заместителем министра труда и занятости населения России. В настоящее время – доцент Национального исследовательского университета Высшей школы экономики.
- Павел Михайлович, Вы были заместителем министра труда при президенте Ельцине. Чем Вам запомнился тот период?
- Прежде всего чувством хронического недосыпа, так как ситуация в стране в 1991-1992 годах была очень напряженной, социально-экономическая ситуация развивалась совсем не так, как ожидалось. К счастью, не возникло катастрофической безработицы, а ее всерьез боялись: ожидали, что с вхождением в рынок она почти мгновенно вырастет до двузначных цифр в миллионах людей. Не произошло и социального взрыва и волны забастовочного движения - этого тоже опасались. Нестандартно отреагировали предприятия на попытки жестких бюджетных ограничений – неплатежами и бартером, что приводило в глубокое недоумение членов команды Егора Гайдара. Но я относился к происходящему без паники, понимая, что наше весьма нестандартное общество и должно нестандартно реагировать…
- Было ли в Вашей работе что-то, чем можете гордиться?
- Пожалуй, да. К числу своих основных заслуг за время работы в должности заместителя министра труда я бы отнес содействие развитию новых профсоюзов. Их обычно называют свободными или альтернативными. Как только я вступил в эту должность, мне сразу пришлось заняться реализацией Указа Президента о системе социального партнерства. Готовил его аппарат Минтруда, не очень понимающий суть социального партнерства. В результате Указ оказался безобразен, он закреплял монополизм хозяйственных объединений, созданных на основе бывших отраслевых министерств, с одной стороны, и Федерации независимых профсоюзов России - с другой. И получилось, что первое, что я сделал, – это «просаботировал» Указ. Добился иной модели социального партнерства – прежде всего включения в состав Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений со стороны профсоюзов представителей не только ФНПР, но и представителей свободных профсоюзов, более широкого круга организаций со стороны работодателей. Без этого шага новым профсоюзам пришлось бы существенно труднее.
- Как Вы оцениваете нынешнее состояние рынка труда России? Что изменилось на нем в связи с кризисом?
- Прежде всего замечу, что паники в сфере труда и занятости не было. В России произошло дальнейшее перераспределение занятости между корпоративным сектором (предприятиями со статусом юридического лица) и неформальным и полунеформальным сектором. Особенно сильно пострадала занятость в промышленности - падение производства примерно на 8%. Кризис довольно сильно повлиял на доходы населения. У большинства они сократились не только в реальном, но и в номинальном выражении. И платить работодатели стали меньше, и на прежнюю зарплату, пенсию, стипендию стало невозможным купить то, что покупали 2 года назад. В период кризиса вновь проявилась особенность российского рынка труда, которую известный экономист Ростислав Капелюшников определил как «адаптация без реструктуризации».
- Поясните, пожалуйста, что имел в виду этот ученый?
- Имеется в виду такое состояние, когда рынок труда приспосабливается к меняющейся ситуации, консервируя существенные черты существующей модели и препятствуя ее модернизации. Для «классической» капиталистической экономики характерна реакция на кризис в виде «сброса» рабочей силы в безработицу при сохранении либо умеренном сжатии заработной платы. А в постсоветской России адаптация к кризису проявляется в сохранении или умеренном сжатии занятости, но при этом реальная заработная плата и фонд рабочего времени сокращаются. С этой точки зрения кризис не выполнил своей главной экономической функции – он не «расчистил поле» для дальнейшего развития.
- Какие новые процессы происходят в сфере труда в провинциальной России?
- У всех на слуху ситуация с занятостью в Тольятти, события в Пикалево. Если говорить о личном опыте, то у меня значительная часть знакомых занята оказанием консультационных услуг. Практически у всех них резко сократилось количество заказов при падении вдвое и более стоимости услуг. Но это в большинстве своем люди, у которых за экономически успешные 2001-2007 годы был «поднакоплен жирок». Но надо сказать, что у большинства людей ситуация много хуже. Приведу экзотический пример: мой хороший знакомый, руководитель авторитетного экспертного центра, продал личный автомобиль, чтобы обеспечить хотя бы по минимуму зарплату своим сотрудникам на несколько месяцев.
- С какими антикризисными мерами правительства Вы согласны? И есть ли что-то, с чем Вы не можете согласиться?
- Практически все антикризисные меры правительства были и запоздалыми, и недостаточными. Самый главный порок большинства из этих мер – направленность на спасение неэффективных компаний вместо их реструктуризации и (или) смены собственника. Это - вливания в банковскую сферу с декларацией, что далее кредиты должны пойти в реальный сектор. Однако они так и не пошли в экономику в нужных объемах, и государственные субсидии были использованы банками главным образом для валютных спекуляций. Это - немалая помощь «олигархам». При этом практически ничего или очень мало было сделано для развития импортозамещающих производств в период «мягкой девальвации» рубля, которая делала российские товары более конкурентоспособными по цене. Добавлю, что в китайском языке кризис обозначается сочетанием двух иероглифов – «опасность» и «возможность». А в России созданные кризисом возможности для обновления и реструктуризации экономики, для расчистки ее от влияния доказавших свою неэффективность «олигархов» и «крышующих» чиновников, для повышения прозрачности экономических процессов – не были использованы.
- Что Вас более всего тревожит в сфере труда и социальной защиты в России?
- Прежде всего крайне низкий уровень социальной самоорганизации. К сожалению, в России остаются достаточно слабыми новые профсоюзы. К тому же в них проявляется своего рода рейдерство, попытки захвата контроля над некоторыми из них со стороны властных структур и бизнеса. Крайне медленно, противоречиво и «точечно» (на уровне отдельных «первичек») идет трансформация старых, входящих в ФНПР профсоюзов. Это происходит при полной подчиненности руководства федерации властям – достаточно напомнить, что ФНПР связана соглашением о сотрудничестве с партией «Единая Россия». Слабы и другие социальные движения…
- Но протестные акции профсоюзов все же дают результат?
- Протестные акции очень локальны и не связаны между собой. Чаще всего носят характер «бунта на коленях» (то же Пикалево) и не сопровождаются выдвижением системных требований. В результате власти проводят политику в сфере труда и социальной защиты по собственному усмотрению, а не как ответ на четко сформулированные требования и запросы заинтересованных групп. В обществе отсутствует социальный диалог – формально всесильному, но при этом крайне неэффективному и коррумпированному государству и крупному бизнесу противостоит распыленное общество.
- Судя по заявлениям ряда политиков, Россия достигла «дна» кризиса. Согласны ли Вы с такой оценкой?
- «Дна»-то мы, может быть, и достигли. Вопрос в том, сколько времени мы на этом дне будем находиться. Похоже, уже становится очевидным, что кризис имеет не U-образную форму (дошли до дна и начали подниматься), а L-образную форму. То есть нам предстоит достаточно долго жить на «дне» при чередовании небольших подъемов и очередных спадов. Россию до кризиса объединяли вместе с Бразилией, Индией и Китаем в группу наиболее быстро растущих экономик. Сейчас три другие страны группы довольно успешно выходят из кризиса, мы же топчемся на месте. Сколько времени это будет продолжаться, я сказать не берусь.
- Но все же интересен Ваш прогноз: какие изменения следует ожидать на рынке труда России в обозримый период?
- Вероятнее всего, произойдет некоторая стабилизация занятости и безработицы на существующем уровне при некотором росте занятости - преимущественно в неформальном и полунеформальном секторе. Если начнется хотя бы умеренный экономический рост, возможна некоторая активизация коллективных конфликтов и рост влияния боевых профсоюзов, хотя и ограниченный. Прежде всего эти конфликты следует ожидать на предприятиях с иностранным участием (также как до сих пор авангардом рабочего движения был Межрегиональный профсоюз работников автомобилестроения, действующий прежде всего на таких предприятиях).
- Не оказывают ли трудовые мигранты давление на рынок труда России?
- Раз мигранты находят работу, значит, они нужны - как минимум работодателю. Работодатель заинтересован в них как объекте сверхэксплуатации, используя их на условиях, на которые не соглашаются даже не слишком избалованные российские работники. Главная проблема – в большом объеме теневых трудовых отношений с мигрантами. Это вообще очень серьезная проблема российского рынка труда в целом, не только с мигрантами. При повышении уровня официального оформления трудовых отношений, соблюдения трудового законодательства ситуация с трудовой миграцией стала бы более внятной, исчезли бы элементы «нечестной конкуренции». Но перспективы этого, увы, довольно туманны. Есть целый ряд сфер деятельности, куда россияне идут не слишком охотно, где нет иного выхода, кроме привлечения мигрантов. С другой стороны, Россия нуждается в высококвалифицированных работниках, которых у нас не хватает, поэтому мигранты нужны и на хорошо оплачиваемых рабочих местах. Однако важно учитывать риски, связанные с массовым привлечением иностранной рабочей силы и проводить политику, которая их снижала бы, включая работу по интеграции мигрантов в наше общество.
- Спасибо за интересное интервью.
